Ускользалов:
Однажды Гитлер прогуливался с Чебурашкой по привольным русским просторам, и они подошли к церкви, стоящей на краю деревни. Там как раз окончилась служба, и богомольцы веселой стайкой выходили на ласковое июньское солнышко.
- Это хорошо, Гитлер, что ты разрешил открыть во время оккупации церкви, - сказал Чебурашка.
- Эту церковь никто и не закрывал, - сказал Гитлер, покопавшись немного в айфоне. - Так что ее и открывать было нечего, сама открылась давно, еще до моего рождения.
А из церкви между тeм выходили бургомистр Папа Ха, начальник полицейских сил самообороны Гуго Карл Пекторалис, главный редактор районной газеты "Смерть коммунякам!" Ускользалов и ответственный редактор этой же газеты Ампаро.
Ампаро была в нарядном русском сарафане с рюшечками, расшитом петушками, сидящими на шпилях, а также курочками, сидящими на герметических яйках и млеке. На бретельках было вышито "Гитлер капут".
Гитлер, конечно, загляделся на нашу русскую женщину и захотел сказать ей комплимент:
- Экий у вас зарафан, зер гут, геноссе Ампаро! Зер руссиш!
- Яволь, майн фюрер! - зардевшись, сказала Ампаро. - Юбер аллес!
- Да вижу, вижу я, что ваш сарафан юбер вашем аллес, - сказал Гитлер и неполиткорректно поглядел на Ампаро прям как какой-нибудь самец. - А что это у вас на бретельках написано?
Ампаро хотела ответить, но тут вперед вышел редактор газеты "Смерть коммунякам!" Ускользалов и сказал:
- На бретельках вышита спецпропаганда, заглотка для коммуняк: как кто улыбнется, мы того под микитки и в кутузку. Иначе говоря - в забан.
- Яволь! - сказал начальник полицейской управы Гуго Карл Пекторалис. - Веером от живота - и нах впесду.
Бургомистр Папа Ха одобрительно смотрел на происходящее и думал о чем-то о своем. Все шло красиво и как по разлитому маслу.
Гитлер тоже одобрительно смотрел на происходящее и улыбался.
- Ну что, кагдила, ви гейт'с? - спросил Гитлер у активистов района.
- Эс гейт мир гут,- сказал Ускользалов, - унд аллес ист капут. Что же касается Билла Гейтса, то у него всё в порядке вроде.
- Не донимают ли куртизаны и куртизанки?
- Веером от живота! - сказал Гуго Карл Пекторалис. - Ершиссен! Митгеганген - митгеханген!
- Воллен зи юберзетцен? - растерянно спросил Чебурашка.
- А чего тут переводить? - сказал Гуго Карл Пекторалис. - Тут даже и Гитлеру всё понятно, а тебе нет, чтo ли?
- Яволь, майн фюрер! - скaзал Чебурашка и цокнул каблуками. Ему в этот момент показалось, что он несколько сэволюционировал и стал ближе к Хомо Пекторалису.
Между тем Гитлер как-то подозрительно смотрел на Ампаро, отворачивался, закидывал руки за зад, ходил, озабоченно смотрел куда-то в небо, как будто искал ответа, потом хмурил брови, снова смотрел на Ампаро и поникал взором около ее черевичек.
Ампаро, видя такое поведение Гитлера, как-то смутилась и зарделась.
Бургомистр Папа Ха озабоченно переглянулся с редактором газеты "Смерть коммунякам!" Ускользаловым.
Потом Папа Ха подошел к Ускользалову, посмотрел ему внимательно в глаза и сделал мимический жест, означающий сразу и озабоченность ситуацией, и одновременно ее понимание.
Читатель знает этот мимический жест. Сначала надо глубоко посмотреть в глаза человеку, а потом нижнюю губу быстро упрятать под верхний ряд зубов. А потом ее оттуда вытащить. И если прошло уже больше шести часов после того, как ты побрился, то подгубье производит некоторый треск при помощи уже выросшей щетины.
Именно этот прием употребил немногословный бургомистр Папа Ха.
Редактор газеты "Смерть коммунякам!" Ускользалов прекрасно понял этот мимический жест и ответил подобающе: он успрятал верхнюю губу между зубов и потом в два приема (в один нельзя, читатель может проверить) достал ее из межзубья.
Потом Ускользалов провел ладонью по левой щеке, а Папа Ха провел ладонью по своей правой щеке.
Однако их беспокойство вдруг внезапно окончилось к вящей радости всех.
А именно.
Гитлер уставился в глаза Ампаро, долго смотрел в них и вдруг воскликнул:
- О-о-о-о-о-о!
Все напряглись и стали смотреть то на Гитлера, то на Ампару.
Гитлер скрючил ручки, как на выступлениях, вожделенно потянул их к небу, растопырив пальцы, а потом сжал их в кулаки около плечей, потом разжал и наконец положил их на плечи Ампары.
- О-о-о-о-о-о-льга!
Они почеломкались.
Две тени, слитых в поцелуе, лежали на русской зеленой траве, светило солнце, и бежала собака.
Чебурашка решительно ничего не понимал.
Он смотрел по сторонам и видел, что все всё понимают, а он один ничего не понимает.
В это время у Чебурашки запершило в носу, и он чихнул.
- АП-Чехи-ф!
Начальник полиции Гуго Карл Пекторалис мрачно подошел к нему и сказал:
- Ты случайно не большевицкий шпион? У тебя мобильник выключен? А ну, покажи!
Чебурашка достал свой эпучий "Самсунг", он оказался выключен.
- А что такое? - спросил Чебурашка.
- Ладно, не придуривайся, - сказал Гуго Карл Пекторалис. - Ты выдал фамилию Ольги. Ты ее произнес на украинский манер (Чехiв), но мы-то все поняли. Возможно, ты хотел, чтобы коммуняки хуиякнули по нас ракетой, как по Дудаеву, а ты тут типа вызываешь огонь на себя? Или я не прав?
- Ой! - сказал Чебурашка. - Скока умных слов. Лучше давайте пойдем в районный дом приемов и отметим такое радостное событие.
Бургомистр Папа Ха быстро соединился по своей Нокии с районной оккупационной администрацией и заказал стол на шесть персон.
Вечер в кругу друзей в райцентре прошел очень мило.